Неточные совпадения
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью
в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок
в кармане; не
деньги ли? но
деньги тоже
в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему
в уши, что он позабыл что-то.
Одевшись совсем во все новое, он взглянул на
деньги, лежавшие на столе, подумал и положил их
в карман.
— А! — закричала она
в исступлении, — воротился! Колодник! Изверг!.. А где
деньги? Что у тебя
в кармане, показывай! И платье не то! Где твое платье? где
деньги? говори!..
Но, однако, мне тотчас же пришел
в голову опять еще вопрос: что Софья Семеновна, прежде чем заметит, пожалуй, чего доброго, потеряет
деньги; вот почему я решился пойти сюда, вызвать ее и уведомить, что ей положили
в карман сто рублей.
А как дело ведет? — берет десяти-двадцатирублевые вещи, набивает ими
карман, роется
в бабьей укладке,
в тряпье, — а
в комоде,
в верхнем ящике,
в шкатулке, одних чистых
денег на полторы тысячи нашли, кроме билетов!
Уходя, Раскольников успел просунуть руку
в карман, загреб сколько пришлось медных
денег, доставшихся ему с разменянного
в распивочной рубля, и неприметно положил на окошко.
— Я его знаю, знаю! — закричал он, протискиваясь совсем вперед, — это чиновник, отставной, титулярный советник, Мармеладов! Он здесь живет, подле,
в доме Козеля… Доктора поскорее! Я заплачу, вот! — Он вытащил из
кармана деньги и показывал полицейскому. Он был
в удивительном волнении.
Придя домой, я, — свидетель тому Андрей Семенович, — стал считать
деньги и, сосчитав две тысячи триста рублей, спрятал их
в бумажник, а бумажник
в боковой
карман сюртука.
Только побуждаемые сильною корыстию жиды, армяне и татары осмеливались жить и торговать
в предместье, потому что запорожцы никогда не любили торговаться, а сколько рука вынула из
кармана денег, столько и платили.
Подарок! А у него двести рублей
в кармане! Если
деньги и пришлют, так к Рождеству, а может быть, и позже, когда продадут хлеб, а когда продадут, сколько его там и как велика сумма выручена будет — все это должно объяснить письмо, а письма нет. Как же быть-то? Прощай, двухнедельное спокойствие!
Сначала это было не очень заметно благодаря его привычке не знать, сколько у него
в кармане денег; но Иван Матвеевич вздумал присвататься к дочери какого-то лабазника, нанял особую квартиру и переехал.
Аркадий сказал правду: Павел Петрович не раз помогал своему брату; не раз, видя, как он бился и ломал себе голову, придумывая, как бы извернуться, Павел Петрович медленно подходил к окну и, засунув руки
в карманы, бормотал сквозь зубы: «Mais je puis vous donner de l'argent», [Но я могу дать тебе
денег (фр.).] — и давал ему
денег; но
в этот день у него самого ничего не было, и он предпочел удалиться.
— Я с удовольствием… возьмите… — поспешно проговорил я и, достав кошелек из
кармана, вынул оттуда два целковых;
в то время серебряные
деньги еще водились на Руси. — Вот, коли этого довольно.
Мужик и продал мальчика за сто рублей. Барин отдал
деньги, взял мальчика, завернул его
в платочек и положил
в карман. Барин приехал домой и говорит жене: «Я тебе радость привез». А жена говорит: «Покажи, что такое?» Барин достал платочек из
кармана, развернул его, а
в платочке ничего нету. Липунюшка уж давно к отцу убежал.
Получив
деньги, он вытянул ногу резким жестом, сунул их
в карман измятых брюк, застегнул единственную пуговицу серого пиджака, вытертого на локтях.
Я прервал его речь вопросом: сколько у меня всего-на-все
денег? «Будет с тебя, — отвечал он с довольным видом. — Мошенники как там ни шарили, а я все-таки успел утаить». И с этим словом он вынул из
кармана длинный вязаный кошелек, полный серебра. «Ну, Савельич, — сказал я ему, — отдай же мне теперь половину; а остальное возьми себе. Я еду
в Белогорскую крепость».
Француз стоял как вкопанный. Договор с офицером,
деньги, всё казалось ему сновидением. Но кипы ассигнаций были тут у него
в кармане и красноречиво твердили ему о существенности удивительного происшествия.
Но я не хотел уступить ей
в галантерейном обращении и стал вынимать из
кармана деньги, чтоб заплатить и за эти.
— Ну, теперь пойдемте мыться, — сурово сказал Петр Ильич. — Положите
деньги на стол али суньте
в карман… Вот так, идем. Да снимите сюртук.
— Три небось, — засмеялся Митя, суя
деньги в боковой
карман панталон.
— Господи! А я думала, он опять говорить хочет, — нервозно воскликнула Грушенька. — Слышишь, Митя, — настойчиво прибавила она, — больше не вскакивай, а что шампанского привез, так это славно. Я сама пить буду, а наливки я терпеть не могу. А лучше всего, что сам прикатил, а то скучища… Да ты кутить, что ли, приехал опять? Да спрячь деньги-то
в карман! Откуда столько достал?
Он бежит за своими заложенными чиновнику Перхотину пистолетами и
в то же время дорогой, на бегу, выхватывает из
кармана все свои
деньги, из-за которых только что забрызгал руки свои отцовскою кровью.
— Не сметь! — вскричал Петр Ильич. — У меня дома нельзя, да и дурное баловство это. Спрячьте ваши
деньги, вот сюда положите, чего их сорить-то? Завтра же пригодятся, ко мне же ведь и придете десять рублей просить. Что это вы
в боковой
карман всё суете? Эй, потеряете!
Разумеется, показание пана Муссяловича внесли
в протокол
в самой полной подробности. На том панов и отпустили. О факте же передержки
в картах почти и не упомянули; Николай Парфенович им слишком был и без того благодарен и пустяками не хотел беспокоить, тем более что все это пустая ссора
в пьяном виде за картами и более ничего. Мало ли было кутежа и безобразий
в ту ночь… Так что
деньги, двести рублей, так и остались у панов
в кармане.
—
В карман? Да,
в карман. Это хорошо… Нет, видите ли, это все вздор! — вскричал он, как бы вдруг выходя из рассеянности. — Видите: мы сперва это дело кончим, пистолеты-то, вы мне их отдайте, а вот ваши
деньги… потому что мне очень, очень нужно… и времени, времени ни капли…
— Да, — припомнила она и достала из
кармана портмоне. — Возьмите у золотых дел мастера Шмита porte-bouquet. [подставку для букета (фр.).] Я еще на той неделе выбрала подарить Марфеньке
в день рождения, — только велела вставить несколько жемчужин, из своих собственных, и вырезать ее имя. Вот
деньги.
— Не забудьте. Пока довольно с меня. Ну-с, что же дальше: «занимают
деньги и не отдают»? — говорил Марк, пряча ассигнации
в карман.
В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся
в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали
в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные — добывать
деньги, часть которых шла на оброк,
в господские
карманы.
— Отпираю, а у самого руки трясутся, уже и
денег не жаль: боюсь, вдруг пристрелят. Отпер. Забрали тысяч десять с лишком, меня самого обыскали, часы золотые с цепочкой сняли, приказали четверть часа не выходить из конторы… А когда они ушли, уж и хохотал я, как их надул: пока они мне
карманы обшаривали, я
в кулаке держал десять золотых, успел со стола схватить… Не догадались кулак-то разжать! Вот как я их надул!.. Хи-хи-хи! — и раскатывался дробным смехом.
Пришел, положим, мужик свой последний полушубок продавать. Его сразу окружает шайка барышников. Каждый торгуется, каждый дает свою цену. Наконец, сходятся
в цене. Покупающий неторопливо лезет
в карман, будто за
деньгами, и передает купленную вещь соседу. Вдруг сзади мужика шум, и все глядят туда, и он тоже туда оглядывается. А полушубок
в единый миг, с рук на руки, и исчезает.
— Да ведь ваши шубы сгорят! — оправдывается швейцар. Саркуша рассовывает по
карманам деньги, схватывает со стола лоток карт и с хохотом швыряет
в угол.
Но из хозяйкина
кармана было тут тысячи три, не больше; остальные наросли к ним от оборотов не
в ущерб хозяйке: Павел Константиныч давал
деньги под ручной залог.
Пищик. Ну… Мне Дашенька говорила. А я теперь
в таком положении, что хоть фальшивые бумажки делай… Послезавтра триста десять рублей платить… Сто тридцать уже достал… (Ощупывает
карманы, встревоженно.)
Деньги пропали! Потерял
деньги! (Сквозь слезы.) Где
деньги? (Радостно). Вот они, за подкладкой… Даже
в пот ударило…
Я тоже начал зарабатывать
деньги: по праздникам, рано утром, брал мешок и отправлялся по дворам, по улицам собирать говяжьи кости, тряпки, бумагу, гвозди. Пуд тряпок и бумаги ветошники покупали по двугривенному, железо — тоже, пуд костей по гривеннику, по восемь копеек. Занимался я этим делом и
в будни после школы, продавая каждую субботу разных товаров копеек на тридцать, на полтинник, а при удаче и больше. Бабушка брала у меня
деньги, торопливо совала их
в карман юбки и похваливала меня, опустив глаза...
— Стало быть, девять гривен
в кармане. Видал, Яков, как
деньги ро́стят?
— Ого-го!.. Вон оно куда пошло, — заливался Веревкин. — Хорошо, сегодня же устроим дуэль по-американски:
в двух шагах, через платок… Ха-ха!.. Ты пойми только, что сия Катерина Ивановна влюблена не
в папахена, а
в его
карман. Печальное, но вполне извинительное заблуждение даже для самого умного человека, который зарабатывает
деньги головой, а не ногами. Понял? Ну, что возьмет с тебя Катерина Ивановна, когда у тебя ни гроша за душой… Надо же и ей заработать на ярмарке на свою долю!..
Иван Яковлич ничего не отвечал на это нравоучение и небрежно сунул
деньги в боковой
карман вместе с шелковым носовым платком. Через десять минут эти почтенные люди вернулись
в гостиную как ни
в чем не бывало. Алла подала Лепешкину стакан квасу прямо из рук, причем один рукав сбился и открыл белую, как слоновая кость, руку по самый локоть с розовыми ямочками, хитрый старик только прищурил свои узкие, заплывшие глаза и проговорил, принимая стакан...
Мы эти штиблетишки-то с тебя поснимаем, одену тебя
в кунью шубу
в первейшую; фрак тебе сошью первейший, жилетку белую, али какую хошь,
денег полны
карманы набью и… поедем к Настасье Филипповне!
— И вы совершенно, совершенно попали на мою идею, молодой друг мой, — воскликнул генерал восторженно, — я вас не за этою мелочью звал! — продолжал он, подхватывая, впрочем,
деньги и отправляя их
в карман, — я именно звал вас, чтобы пригласить
в товарищи на поход к Настасье Филипповне или, лучше сказать, на поход на Настасью Филипповну!
— Вследствие вина-с. Я к вам, как к провидению, многоуважаемый князь. Сумму четырехсот рублей серебром получил я вчера
в пять часов пополудни от одного должника и с поездом воротился сюда. Бумажник имел
в кармане. Переменив вицмундир на сюртук, переложил
деньги в сюртук, имея
в виду держать при себе, рассчитывая вечером же выдать их по одной просьбе… ожидая поверенного.
— Слышали! Так ведь на это-то ты и рассчитываешь, — обернулась она опять к Докторенке, — ведь уж
деньги теперь у тебя всё равно что
в кармане лежат, вот ты и фанфаронишь, чтобы нам пыли задать… Нет, голубчик, других дураков найди, а я вас насквозь вижу… всю игру вашу вижу!
— Ведь это мне решительно ничего не стоит, — объяснял он смущавшемуся Галактиону. —
Деньги все равно будут лежать, как у меня
в кармане, а года через три вы их выплатите мне.
— Богатство тоже к рукам, Илья Фирсыч, — заметил Луковников, подсаживаясь к столу. — И голова к месту, и
деньги к рукам… Да и считать
в чужих
карманах легче, чем
в своем.
— Само собою разумеется, как же без
денег жить? Ведь я хоша и говорю вам о документе, а даю
деньги все одно, как кладу к себе
в карман. По-родственному, Харитина Харитоновна. Чужим-то все равно, а свое болит… да. Заходил я к Илье Фирсычу.
В большое малодушие впадает.
Полуянов скромно отмахивался, как лицо заинтересованное. Выходило настоящее похмелье
в чужом пиру. Да и так он не посоветовал бы посылать Ечкина для переговоров. Как раз он получит
деньги, да себе
в карман и положит, как было с стеариновой фабрикой. Хороший человек, а
деньги показывать нельзя.
— Х-ха! — замялся Полуянов. — А вот я
в свое время отлично знал, какие у кого и
в каких
карманах деньги были. Знал-с… и все меня трепетали. Страх, трепет и землетрясенье…
Уверяли, что Ечкин уже втянул Нагибина
в свою концессию и черпает
деньги, как из своего
кармана.
Хоть не то, что убыток, а разве не все едино, что почти держать
в руках такие
деньги, а
в карман их не положить.
Вымучивал старец немалые
деньги и
в свой
карман, а супротивников
в погребах на цепь сажал и бивал их там плетьми и ослопьем, а с неимущих, чтоб насытить бездонную утробу свою, вымогал платежные записи.
Этот женится не на
деньгах — у него двести тысяч
в кармане.